Форумы


Kostanai.biz: полезные страницы :: Форумы :: «Берега kz»
<< Предыдущая тема | Следующая тема >>   

Берега KZ № 1 (133) 2017 г.

Переход на страницу       >>  
Начать новую тему
Автор Добавил
IvM
Чтв Май 11 2017, 09:09Цитата
Смей, и смейся!


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587


Главный редактор: Владимир Растёгин

Редакционная коллегия: Марта Петрова, Анатолий Корниенко

Евгений Демидович - выпускающий редактор

Татьяна Ковальская - корректор

Учредитель: ОО «Ассоциация литераторов Северного Казахстана»

Основан в 1997 г. В.Л.Растёгиным

Журнал зарегистрирован в Министерстве культуры и информации Республики Казахстан.
Св. о перерегистрации № 12702-Ж от 16 апреля 2012 г.

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.
Рукописи не возвращаются и не рецензируются.
Перепечатка авторских материалов издания «Берега kz» только с разрешения редакции.
При перепечатке ссылка на «Берега kz» обязательна.

Телефоны: 50-12-31, 54-54-14
e-mail: kovcheg1995@rambler.ru

[ Редактирование Чтв Май 11 2017, 09:19 ]
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 09:29Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Не стало Владимира Растёгина

Владимир Леонидович Растёгин почти 20 лет руководил литературно-
художественным журналом «Берега» (впоследствии - «Берега kz»). Насто-
ящий журнал (первое время - это была небольшая газета, представлявшая
несколько листочков формата А4) был основан им в мае 1997 года. С тех
пор стараниями главного редактора и его единомышленников журнал пре-
вратился в одно из важнейших явлений литературной жизни нашего регио-
на, оказывая влияние на литературный процесс также и за его пределами.
«Берега» стали первым серьёзным литературным журналом, когда-либо
издававшимся в Кустанае и одним из первых подобных журналов в Ка-
захстане, возникшим по частной инициативе энтузиастов, без поддержки
государства.
Владимир Леонидович, будучи не только замечательным поэтом, но и
неутомимым организатором, фанатично преданным, как самому литера-
турному творчеству, так и делу развития литературного процесса, известен
также тем, что он основал и более 20 лет осуществлял руководство Реги-
ональным объединением литераторов «Ковчег», являлся председателем,
созданного по его инициативе, Общественного объединения «Ассоциация
литераторов Северного Казахстана». Им основано в 2000 году, сначала мо-
лодёжная литературная студия при объединении «Ковчег», а затем - са-
мостоятельное Областное молодёжное объединение литераторов «Кры-
лья»; в разные годы он организовал районные и городские литобъединения
«Заречье», «Светоч», «Спектр», «Рудненский меридиан», «Арион». По его
инициативе и при его участии было организовано также не менее десятка
литературных конкурсов различного ранга (большинство из них проводятся
с регулярностью в один год).
В.Л.Растёгин - автор более десяти поэтических сборников, лауреат об-
ластных конкурсов. Его стихи публиковались в литературных изданиях Ка-
захстана, ближнего и дальнего зарубежья.
Растёгин начинал писать стихи, по его же признанию, в то время, ког-
да опубликоваться без протекции «свыше», особенно «молодым» авторам
(некоторым из них было за сорок) считалось почти невозможным, тем бо-
лее, если ты говоришь что-то по-новому, необычно, свободно, морально не
подходишь под некое клише руководства...
В ноябре 1995 года по инициативе Владимира Растёгина в Кустанае воз-
ник литературный клуб «Ковчег», собравший единомышленников. На его
основе через несколько лет выросло одноимённое региональное объеди-
нение литераторов. Говоря о первых годах деятельности «Ковчега», следу-
ет отметить помощь городской газеты «Кустанай» (ныне «Наш Костанай»)
и тогдашнего редактора Льва Лузина. В редакции проходили и первые за-
седания объединения, а в газете появилась литературная полоса. Члены
«Ковчега» заявили о себе на областном, а затем и международном уровне.
Владимир Растёгин работал с молодыми талантами, считая эту работу
не из лёгких. И со всеми он старался по-дружески, не особо считаясь с ка-
тегориями творческого опыта и возраста, находить общий язык.
Он всегда говорил, что между авторами не может быть творческих раз-
ногласий, ведь у каждого свой личный опыт, свой творческий словарь, свой
стиль, наконец, поэтому каждый разрабатывает в литературе свой пласт,
будь то проза или поэзия.
- Мы - личности, мы разные, но мы едины в стремлении утверждать ку-
станайскую литературу на огромном пространстве, а также утверждаться в
своей индивидуальности, - говорил Владимир Леонидович.
За пять лет деятельности у руководимого им Общественного объ-
единения «Ассоциация литераторов Северного Казахстана» появились
представительства не только в городах и районах нашей области, но
и в Кокшетау, Павлодаре, Астане, Акмолинской области и даже, как ни
парадоксально, в ближайшем российском городе Челябинске. Укрепи-
лись и международные контакты. Благодаря им Костанай может гор-
диться, что здесь проводятся три международных литературных турни-
ра: «Серебряный стерх» (проза для авторов любого возраста и поэзия
для авторов от 33 лет), конкурс молодых поэтов имени Анатолия Кош-
тенко (от 17 до 33 лет) и поэтическая «Лига Гран-при» для абсолютных
победителей первых двух конкурсов...
Совсем недавно, на 20-летии «Ковчега», Владимир Растёгин говорил:
- Хочу пожелать, чтобы нам по крайней мере еще столько же лет идти
по волнам литературы, радуя наших поклонников, читателей и друг друга,
открывая новых авторов на «берегах» творчества.
Владимир Растёгин ушел из жизни 15 февраля на 58-м году жизни...

* * *
В этом номере представлены как стихи самого Владимира Растёгина,
так и посвящённые ему произведения. В ближайших выпусках журнала бу-
дут опубликованы воспоминания о поэте.

Редакция журнала «Берега kz»


Евгений ДЕМИДОВИЧ

* * *
Свет одиночества в окне
всю ночь горит, не угасает…
Владимир РАСТЁГИН


Ночами светится окно,
на мир взирает одиноко.
Чудовища больного оком
порою чудится оно.

Всю ночь чудовище не спит,
ворочается,
жарко дышит.
На небо смотрит
и на крыши,
свой набирает аппетит.

Оно потребует себе
к утру положенную жертву.
Наполни же скорей фужер твой
и не печалься о судьбе.

Нам ничего не изменить,
когда судьба дана нам свыше.
Мы можем лишь её услышать,
в руке нащупать жизни нить.

Держи её, не выпускай
из рук своих, назло ироний.
Пусть озабочен карк вороний
проблемой верного куска.

Души на лозунги не трать -
водой уйдёт в песок Тобола...
точнее, Леты… Но оболом
стихов останется тетрадь.

Озноб проходит по спине -
с ночной реки тревожный ветер.
Кого-то, может быть, приветит
свет одиночества в окне.

Анатолий КОРНИЕНКО

Умер поэт

Владимиру Растёгину


Нет ни жалости, ни злости,
Только светлая печаль.
Ветер выдул на погосте
Слёзы, словно невзначай.
Выдул страх и всетерпенье,
Всю нелепость бытия.
Только чудо сотворенья,
Только мысль - умру и я.
Как же мелочны обиды
Пред величием беды.
Как сады Семирамиды
Умирают без воды.
Так поэт - невольник чести -
Вырван с корнем и повис -
Не обласкан словом лести,
Не услышанный на бис
Молчаливою толпою.
Воет, воет в поле ветр.
Справа выкопано поле -
Ямы, ямы - два на метр,
Слева рощица с крестами.
Так нелеп последний путь.
Вот он, прямо перед нами -
Не помедлить, не свернуть.
Три горсти замёрзшей глины
Брошу быстрою рукой,
А того, кто нас покинул, -
Со святыми упокой!
Всем земля послужит пухом,
Вон, направо, сколько куч!
Не ослабнем русским духом,
Что не сломлен и могуч.
Ведь, поэтово не может
Дело просто умереть.
Вот и ты, товарищ, тоже
Будешь в нас живой на треть.

* * *
Знаю, умру на заре,
Но на которой из двух?
Бабочкой в феврале
Не испытав испуг.
Крылышек лёгких хруст
Будет моим приветом.
Кто-то услышит, пусть
Скажет - он был поэтом!

Андрей УДОВИЦКИЙ

* * *
Владимиру Растёгину

Будет ясно пусть многим,-
Стих - симфония гамм;
Вёл «Ковчег» свой Растёгин
Всё к крутым «Берегам»,
Чтобы тишь взбудоражить,
Уничтожить застой,
Надо друга уважить
Рифмой свежей, простой!
Чтоб понятно всем было, -
Жизнь не так уж проста;
Грязь отмоется мылом,
Если совесть чиста!!!

____________________________________________________

Евгений ДЕМИДОВИЧ

Воспоминания о Владимире Растёгине

С Владимиром Растёгиным я познакомился весной 1995 года. До
момента личной встречи пару раз мы созванивались, чтобы о ней усло-
виться. Если быть точным, первый раз позвонил я - это было осенью
1993. Я хотел показать ему свои стихи, получить его оценку своему
творчеству, а к самому Растёгину, как известному кустанайскому поэту,
мне порекомендовали обратиться в редакции газеты «Кустанай», (так
она тогда называлась) куда я пришёл со своим стихами (одно из них
было опубликовано, это была первая моя публикация). Так вот, Вла-
димир записал номер моего телефона и обещал мне перезвонить на
следующий день, но на следующий день он так и не перезвонил, как и
через месяц. И я уже давно забыл о нашем с ним телефонном разгово-
ре, когда вдруг - прошло полтора года - раздался звонок, и это оказался
Растёгин. Он предложил мне подойти к нему прямо сейчас домой со
стихами, если у меня есть свободное время. Через полчаса я уже читал
ему свои стихи, а также стихи своих товарищей по курсу, (я учился на
историческом факультете) которые я переписал себе в тетрадку (ком-
пьютеры, интернет и смартфоны тогда ещё не были в моде). Растёгин,
время от времени, делал свои замечания в форме отдельных воскли-
цаний и комментариев (например: «это типичный концептуализм» - к
стихотворению моего однокурсника) и также читал мне свои стихи, ко-
торые, разумеется, были гораздо более высокого уровня, чем те, что
приходилось выслушивать ему (хотя, он и слушал их с неподдельным
интересом). Помимо того, что Владимир Растёгин был старше и имел
гораздо более длительный опыт написания стихов, к тому времени он
уже много лет находился в профессиональной творческой среде.
Больше всего Володе (а он сразу же предложил мне обращаться к
нему запросто - на «ты» и «Володя», хотя и был старше на 12 лет) по-
нравилось во мне то, что я любил не только «себя в искусстве», но так-
же любил и «искусство в себе» (и не только в себе самом, но равно и в
любом другом пишущем человеке). Сам Володя Растёгин был именно
таким человеком, который умел искренне восхищаться чужим творче-
ством и хотел, чтобы не только он сам был великим поэтом, возвыша-
ясь над толпой восхищённых почитателей его таланта, но и вокруг него
было как можно больше других великих поэтов, хороших и разных. В
этом мы полностью сошлись.
Мы договорились в ближайшее время ещё созвониться и встретить-
ся, почитать стихи, но звонков с его стороны не было, а мои звонки
встречали только гудки телефона.
На какое-то время я не следил за новостями местной прессы и моя
нога не ступала на порог редакций кустанайских газет. А уже к концу
февраля следующего 1996 года я неожиданно узнал от своего одно-
курсника, одного из тех, чьи стихи я выборочно переписывал из его те-
традки в свою, что ещё осенью прошлого года в Кустанае появился ли-
тературный клуб, который организовал Владимир Растёгин и который
собирается в помещении редакции газеты «Кустанай». Тогда у меня
как раз был период весеннего обострения, т.е. творческого подъёма и я
вскоре поспешил в редакцию газеты на сбор «ковчеговцев».
С тех пор я общался с Володей Растёгиным в постоянном режиме
на протяжении двадцати с хвостиком лет... Но об этом я расскажу в
следующий раз.

[ Редактирование Чтв Май 11 2017, 10:30 ]
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 09:44Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Основные литературные события 2016 года

Январь. Выход в свет коллективного поэтического сборника рудненских по-
этов, членов городского литературного объединения «Рудненский меридиан»,
«Сердец высокое созвучье», ставший знаменательной вехой в литературном
движении как горняцкого города, так и всего Костанайского региона. Сборник
включил в себя произведения пяти рудненских авторов: Владимира Гостева,
Владимира Марикова, Антонины Обуховой, Виктора Румбаха и Владимира Си-
зёва. Весь тираж издания разошёлся в течении месяца среди любителей поэзии
и библиотек области, сразу же став библиографической редкостью.
Подведение итогов 4-го районного конкурса среди учащихся школ Коста-
найского района «Проба пера». В конкурсе приняли участие более двадцати
участников, пишущих как стихи, так и прозу. Победители и лауреаты полу-
чили именные медали, дипломы и призы, а также путёвку к участию в об-
ластном литературном конкурсе «Проба пера» и возможность участвовать
семинаре «Хранители огня».

Февраль. Подведение итогов и церемония награждения лауреатов 13-го
областного молодёжного литературного конкурса «Парад дебютантов». Кон-
курс проходил в двух номинациях «поэзия» и «проза». Лучшие авторы полу-
чили приглашение на участие в региональном конкурсе «Весенние голоса».

Март. 21 марта - Всемирный день поэзии. По традиции члены Ассоциа-
ции литераторов Северного Казахстана возложили живые цветы к подножью
памятника А.С. Пушкина в Костанае. Прошёл знаменательный поэтический
праздник с творческой перекличкой трёх поколений костанайской литерату-
ры из многих уголков области.
Проведён весенний семинар, мастер-класс в поэзии и прозе «Хранители
огня» с конкурсом имени Светланы Посоховой в канве. В нём приняли уча-
стие семь самых лучших молодых авторов Костанайской области. Победи-
телем конкурса стала студентка КФ Чел ГУ Юлия Ибатуллина из Костаная.

Апрель. Проведён ряд литературных мероприятий в городской библио-
теке им. Н. Островского в рамках краеведческих чтений «Край родной - золо-
тая колыбель», в которых принял участие весь состав Ассоциации литерато-
ров, а также авторы из молодёжного объединения «Крылья».

Май. 15 мая - день выхода в свет первого номера регионального ли-
тературно-художественного журнала «Берега kz». В библиотеке имени
Н.Островского проведено мероприятие, посвящённое этому событию.
По традиции в мае подводятся итоги и церемония награждения лауреатов
областного литературного конкурса молодых авторов «Весенние голоса» и
Международного конкурса «Серебряный стерх». В последнем конкурсе при-
няло участие рекордное число поэтов и прозаиков из семи стран ближнего и
дальнего зарубежья, что показало немалый интерес к нему серьёзных лите-
раторов и подчеркнуло высокий статус его проведения.

Июнь. 6 июня - День рождения А.С. Пушкина. Ассоциация литераторов
провели городской Пушкинский праздник, на котором присутствовали самые
известные в области литераторы нескольких поколений. Возле памятника
поэта они читали свои произведения, говорили слова признательности гению
мировой литературы. В рамках праздника был проведён конкурс чтецов, на
котором юные декламаторы читали стихи Пушкина. Участвовало более 20-ти
чтецов из городской школы-интерната №2. Все лауреаты получили памят-
ные дипломы, призы и медали праздника.
Встреча любителей литературы областного центра в библиотеке им. Н.
Островского с известными костанайскими авторами Надеждой Вельгоша и
Евгением Демидовичем.

Август. Выход в свет сборника стихов известного костанайского поэта
Александра Колесникова.
Вышел очередной выпуск литературной страницы в газете «Наш Коста-
най», где было опубликовано интервью с лучшими прозаиком года, лауреа-
том областных и международных конкурсов Александрой Лыксовой.
Подведение итогов поэтического конкурса «Тебе, мой Костанай, я посвя-
щаю!», приуроченного к 80-тилетию Костанайской области. В молодёжной
номинации победила Яна Федорович (Аулиекольский район), во взрослой -
Виктор Румбах (г. Рудный, ЛитО «Рудненский меридиан»).

Сентябрь. Подведение итогов и церемония награждения Международ-
ных конкурсов имени Анатолия Коштенко и «Лига Гран-при». В юбилейном
двадцатом по счёту конкурсе им. Ан. Коштенко на этот раз участвовало ре-
кордное число молодых авторов, как из нашей области, так и из дальнего и
ближнего зарубежья.

Октябрь. Проведён очередной осенний семинар, мастер-класс «Храни-
тели огня» с конкурсом имени Ивана Данилова в канве. Из более чем тридца-
ти юных поэтов и прозаиков ведущими семинара было выбрано шесть наи-
более достойных по уровню. Победителем конкурса им. И. Данилова стала
поэтесса из Костанайского района Марта Петрова.
Вышел первый номер рудненского литературно-художественного журна-
ла «Литературный горизонт».

Ноябрь. В городской библиотеке им. Н. Островского проведена презен-
тация девятой книги стихов известного костанайского поэта и литературного
деятеля, редактора регионального литературно-художественного журнала
«Берега кз», руководителя МЛО «Крылья», председателя АЛСК В. Л. Растё-
гина «Очевидец».
Вышла первая книга трёхтомника избранных стихотворений Растёгина В.Л.
В читальном зале библиотеки им. Н. Крупской г. Рудного прошла презен-
тация журнала «Литературный горизонт» с участием членов редколлегии и
авторов литобъединения «Рудненский меридиан».

Декабрь. Подведение итогов и церемония награждения лауреатов VII
областного конкурса гражданской поэзии «Моя судьба с тобою, Казахстан!»
на государственном и русском языках, посвящённому 25-летию Независимо-
сти РК. Он стал примечательным тем, что в третий раз подряд весь пьеде-
стал почёта в номинации «Ересектер» на русском языке заняли представите-
ли литобъединения «Рудненский меридиан» из горняцкого города.
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 09:53Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Domini панель

(Продолжение, начало в №2-6)

Нет на свете существа более сильного,
чем основательно обманутый человек.
(Так, наблюдение).



Что бы ни творилось в мире искусства,
оно, в конце концов, пойдёт ему на пользу.


Снова загремели стулья, звякнули ножи, лязгнули вилки, в воздухе
поплыл шёлковый звон бокалов...
- Вот объясните мне! - поблёскивая сытыми глазами, говорил Маго-
мет. - Айвазовский, Шишкин, Левитан, кто там ещё... Репин! - это бес-
спорно искусство, красота, здесь всё ясно и понятно. А чёрный квадрат,
этого...
- Малевича, - подсказал Антон.
- Да... Малевича. Это как? Что это такое? Или, скажете, искусство? -
Магомет с интересом оглядел художников, - если так, тогда я ничего не
понимаю... Чепуха какая-то!
- Дырка от бублика! - хмуро констатировал Прохор. - Чёрная кошка в
тёмной комнате. Ищи её, свищи её...
- Это всё? - спросил Магомет.
- Всё! - тряхнул кудряшками Проша.
- А ты что скажешь? - Магомет с любопытством уставился на Антона.
- Если быть скептиком, - пожал плечами Антон, - так всё искусство,
дырка от бублика, - здесь много чего наверчено так, сразу не объяснишь.
- А ты объясни! Что за современное искусство такое! - Магомет свер-
лил художника хмельными, тёмными, как ночь, глазами.
- Не такое уж и современное, - ровным голосом ответил ему Антон.
- Русский авангард, дадаисты-футуристы... Ещё при царе-батюшке рез-
вились.
- Дадаисты, это ещё кто такие? - завертел головой Магомет.
- Которые всё отрицают, почище нигилистов будут, - проявил познания
в искусстве Савелий. После драки он больше молчал, изредка погляды-
вая на сидевшую слева от него Маргариту.
- Еврейские выдумки, - хмуро констатировал Проша, - всё их штучки.
Они дурят, а мы, вместо того, чтобы пить, как люди, сидим тут и умни-
чаем.
- Малевич поляк, - поправил его Антон.
- Ну и что! - замотал головой Прохор, - всё равно еврей! Хоть и поляк.
- Нет, ты мне популярно объясни, - Магомет замахал перед носом
Антона длинным указательным пальцем, - не надо мне этих ваших дада-
истов с нигилистами! Ты просто мне объясни, в двух словах.
Антон пожал плечами и, поглядев с тоской на собеседника, скорбно
произнёс:
- Не могу, безнадёжно испорчен искусством.
- Испорченных не видел! - нервно поигрывая вилкой, усмехнулся Про-
хор. - Говоришь, не еврей?!А кто Шагала в Витебске съел? Ни твой по-
ляк? А Шагал чистокровка, - спорить не будешь! А чтоб еврея сожрать,
кем надо быть? Ого-го! Архиевреем! Что, не так? А чего он в Витебск по-
пёрся, твой «поляк»? Там Шагал школу создал, в комиссарах гарцевал,
в учениках, в шоколаде! А твой поляк приехал и его... - Проша, собрав
губы в кулёк, присвистнул. - И бежал Шагал из своего Витебска, только
пятки сверкали! – покрутив в ручище пустую рюмку, Прохор плеснул в
неё водки и с издёвкой продолжил:
- Не секрет, кто в том граде цвёл да пах... и чья скрипка там играла.
Или не знаешь? А этот... их, как его... тфилин!
- Это чёрный сундучок на лбу ортодоксов, - тихим голосом пояснила
Марго закрутившему было головой, Полковнику.
- И ты думаешь, что этот самый тфилин послужил для Малевича про-
образом чёрного квадрата? - спросил Антон скульптора.
- А хоть бы и так! И почему нет?.. - глаза у Проши яростно заблестели.
- Ерунда, - покачал головой художник, - не то!
- Ух ты - ерунда! Не то ему! - усмехнулся в бороду Проша, - всё вас,
умников, за нос водят, да мало! Как голые короли - тьфу!
- Ничего не понимаю! - блуждая взглядом по лицам художников, вы-
молвил Магомет, - какие сундучки, какие короли?
- А! - махнул рукой Прохор. Антон с усталой безнадёжностью посмо-
трел на Магомета.
- А можно я попробую? - вмешалась в разговор Марго. - Представьте,
- моргая ресничками, заговорила она, - полыхает мировая война. Канун
революции. Шатания, разброд, хаос, разруха. В головах людей - невесть
что.
- Ага, вот-вот: как сейчас! - осклабившись, произнёс Савелий, - точь-
в-точь!
- Ну, война, положим, уже не полыхает, - хмуро отозвался на его ре-
плику Прохор, - войска-то из Афгана вывели.
- На днях вывели, - уточнил полярник и многозначительно усмехнув-
шись, добавил: - Ничего, опять что-нибудь подожгут!..
- Дайте, наконец, слово женщине сказать! - вдруг вмешался в их спор
Магомет.
- Так вот, - продолжала спокойно, будто её не перебивали, Маргарита,
- Малевич являет миру сублематизм, само понятие это, я бы сказала, не-
сколько размытое, и останавливаться на нём я сейчас не буду. Так вот…
художник развешивает свои холсты с кругами, линиями, квадратами на
выставке дадаистов. Называлась она то ли «Ноль десять», то ли «Осли-
ный хвост», не скажу сейчас точно.
- Ослиная моча, - не удержался от сарказма Прохор, - краска есть -
ума не надо!
- Между прочим, по одной из версий картин для выставки не хватало;
надо было как-то заполнять пустоты, поэтому писали бегом, да рысью, -
не обращая внимания на замечания скульптора, продолжала Марго. - И
вот! Грохнуло! Чёрный квадрат! Колоссаль! Новое слово в искусстве! Га-
зеты захлёбываются. Это надо же такое придумать! В клочья летят ста-
рые понятия об эстетике, культуре. Не забудьте - идёт война! Истерика.
Перелом в искусстве! Кто шокирован, кто аплодирует, иных мутит. Дым
рассеивается и оказывается: этого-то как раз всем и не хватало!
- В нашем дурдоме, - с усмешкой вставил Проша.
- Так и пробил дорогу себе и своему квадрату Казимир Малевич, - ска-
зала Марго, - нравится Вам, Магомет, это или нет. Теперь от него, от ква-
драта, - архитектура, дизайн, мода, да мало ли чего ещё! Даже музыка.
Так что квадрат - не просто выдумка. Это идея. Программа.
- В общем, тупик! – заявил скульптор. - А чёрный цвет на спектр не
разлагается, - добавил он, издав неприличный звук губами, – нет там
ничего - пшик! Глаза закрой, такую хрень увидишь! Хоть на чёрном, хоть
на белом фоне. Поглядели бы вы, что в дурашке рисуют! - Проша зло
засмеялся.
Магомет вдруг обиженно засопел и, ударив ладонью по столу, вос-
кликнул:
- Идея, программа!.. Я хочу конкретный ответ - это живопись или нет?
- Ну, как Вы не поймёте, Магомет Гасанович! - так же воскликнула
Марго, - это направление! Чистое творчество! - но вдруг запнувшись,
неуверенно сказала: - А может, и не чистое! Ну, всё равно, - решительно
сказала она, - это не романтизм там с реализмом, и даже не импресси-
онизм. Там форма, цвет, сюжет, а тут ничего, - конструктивная компози-
ция, а может, и её нет, даже мысли! Минимализм! Хотя...
Магомет пристально глядел на Марго. «Дама явно во хмелю», - крас-
норечиво сигнализировал его взгляд.
- Малевич, похоже, вообще не писал свой квадрат, - не обращая вни-
мания на скептическую улыбку Магомета, выпалила женщина, - он его
больше изобретал, или замалевал в сердцах, чего не понравилось. Сей-
час пади, разберись! Он и себя изобрёл, - добавила она, туша сигаре-
ту в хрустальной пепельнице, любезно подвинутой ей полярником. - Не
знаю! Любуйтесь Шишкиным, Левитаном, здесь другое...
- Причём здесь другое?! - не унимался, играя бровями, Магомет. - Вы
можете, наконец, мне ответить? Можете мне объяснить, - как вешать
дома на стену чёрную мазню?
- А ты не вешай, Гасаныч! - закусывая очередную стопку водки, посо-
ветовал Прохор, - купи за пару миллионов, и не вешай...
- Кто? - блуждая глазами по лицам собеседников, воскликнул Маго-
мет, - любой человек закрасит доску, и вот он художник?! Да? Получает-
ся, всё, что в раме, - картина? Так получается?
- Может быть, - устало ответил Антон, - но Малевич не «любой чело-
век». Да и, в конце концов, кем себя посчитает человек - всерьёз, конеч-
но! - тем он и станет, так и пойдёт его жизнь!
- Верно! - воскликнул Прохор, - Ленка, что тебя, Гасаныч, рисовала,
- недавно ещё на панели ночной бабочкой порхала. Как же! Не веришь?
Вот те крест! - перекрестившись, скульптор изобразил своими огромны-
ми, тяжёлыми ручищами миниатюрные крылышки мотылька. - Всё при-
сматривалась. Антон всё учил... и что? Бросила древнее ремесло! Те-
перь, вишь, портретирует. Глаз ниже мочки рисует, второй вообще на лоб
лепит. Вот она, сила искусства! - Проша усмехнулся. - Тебе, Гасаныч,
нравится!
- Да! - воскликнул, вращая глазами, Магомет, - мне нравится! Ну и
что? Художница, не художница - какая разница? У неё похоже! А по-
смотрите, что ваши ребятки с образованием нарисовали! - он протянул
Антону листы. - Вот! Смотри... Ты меня узнаёшь? Где тут я?
- Будто один человек рисовал! - задумчиво произнёс Антон, рассма-
тривая рисунки студентов. Клацнув языком, добавил: - Школа! Но, конеч-
но, здесь не ты, Полковник. Чего кривить…
- Вот! - воскликнул тот. - Глаза, мочки, нос, - всё на месте, а не я! Меня
здесь нет!
- Ищи! Хорошо ищи, Гасаныч! - буркнул Прохор и, выпучив глаза, мах-
нул в свой чёрный, волосатый провал очередную стопку водки.
- Рисунки хороши, - улыбнулся Антон, подавая листы Магомету. - Со-
храни. С годами и сходство придёт.
- А мне, например, скучно, когда я сладко нарисована, хотя и похожа,
- произнесла Марго, часто моргая ресницами. - Вот скучно!
- Да? - проплыл мимо неё пьяными глазами Проша.
- Да! Я без ума от поздних голландцев...
- А там не сладко? - усмехнулся скульптор. Потом, нервно шевеля
ноздрями, тихо пробормотал: - В Митьки подамся, буду матрацы мале-
вать! Решено! И думать тут нечего!
- Да мы их уже давно малюем! - зло усмехнулся Антон. - И имя нам:
Тошки да Прошки... - и оглянувшись по сторонам, вдруг воскликнул: - А
куда физик-то наш пропал, товарищи? Где физик? Верните физика!
- В опочивальне твой физик, - с усмешкой ответил Прохор, - укатали
Савку крутые горки!
- Этот гусь давно целился на мою кровать, - с усмешкой проговорил
Магомет, провожая взглядом шмыгнувшую туда же Марго.
- Пусть их... не завидуй, - мягко произнёс Антон и, повертев головой,
поинтересовался: - Полковник, а где у тебя тут телефон?
- Там, в прихожей, - устало ответил Магомет. - В город через семёрку...
После двух гудков в телефонной трубке вдруг что-то щёлкнуло, в на-
ступившей тишине послышался тихий ребячий голос:
- Кто?
- Это я, Антон.
- А это я, Спира.
- Я тебя сразу узнал. Ты как?
- В норме, - солидно ответил малыш. - А ты?
- Отдыхаю.
- Ништяк! А у меня новости.
- Жива?..
- Не по телефону.
- Понял. Где?
- Ты сам далеко от Невского?
- Я в «Европейской».
- В масть! - удовлетворённо произнёс Спира. - Там, на углу, будку
старого Вартана знаешь?
- И самого знаю.
- Сам не нужен. Мы скоро будем.
На спящий город падал мягкий пушистый снег. Будка чистильщика
обуви, одним боком вросшая в огромный, тёмный фасад старинного
здания, заплаканными глазками-оконцами встречала, провожала летя-
щие по ночному проспекту редкие огоньки такси. Антон глянул на часы;
стрелки показывали без четверти двенадцать. Спиры всё не было.
Наконец, со стороны площади Искусств, сквозь снежную муть, пока-
зались две детские фигурки. Антон шагнул навстречу, но, заметив иду-
щего прямо на него человека, остановился. «Какой решительный... - с
неясной в душе тревогой подумал он, и тут же поймал себя на мысли,
что однажды переживал эту минуту, - невероятно!» Всё это с ним уже
происходило, всё было именно так и никак не иначе! Странная, неведо-
мая тоска сдавила его грудь.
- Парень, огоньку не найдётся? - послышался из темноты густой, поч-
ти октавный, бас незнакомца.
Антон чиркнул зажигалкой. В сполохе огня он увидел грубое, будто
эскизно вылепленное лицо человека, о котором, даже не будучи физи-
ономистом, мог всякий сказать - уголовник. «Ну и тип!».Сбоку, из-под
вязаной шапки мужчины, нелепо, словно две жидкие прядки волос, све-
шивались скрученные концы медицинского бинта. «Он ещё и раненый!»
- подумал художник, не слыша щелчка выкидного лезвия…
...Не услышал бы он и звука взлетающего бомбардировщика: к газет-
ному киоску, у которого стоял Антон, визжа тормозами и слепя ярким
светом фар, подскочил милицейский Газик. Из тёмных недр автомобиля,
на свежий, ещё нетоптаный снег, выпрыгнул молодой весёлый опер.
- Чего стоим? - крикнул, мазнув по Антону смешливым глазом. - Кому
ждём?
- Так, стою. - Недоумённо ответил художник. - Вот!
- Ну-ну! - жизнерадостно оскалился опер, - стой, стой! - и, расстегнув
ширинку и плотно сомкнув ноги, пустил в ночные небеса тугую звонкую
струю. - О! - радостно, под весёлое журчание, восклицал паренёк. - Хо-
рошо! - Когда закончил, застёгиваясь, смешно, по-лягушачьи присел,
крякнул, и ещё раз окинув Антона бесшабашным смеющимся взглядом,
запрыгнул в тёплую кабинку уютно урчавшего Газика. - Долго не стой! -
через пару-тройку секунд габаритные огни машины уже дрожали в конце
заснеженной улицы.
«Как и не бывало! - подумал художник, - ни уголовника, ни опера!..».
- Что за фуфел толокся тут рядом с тобой? - неожиданно раздался
откуда-то сбоку голос Деркача.
Резко обернувшись, Тошка встретился взглядом с запорошенным с
головы до ног беспризорником.
- Не знаю, - ответил он, - чувак какой-то. Как сквозь землю провалил-
ся, а вы-то сами куда девались?
- Тут, за деревом стояли, - ответил так же неожиданно появившийся
из снежной пелены малыш. - Какой он из себя, этот упырь?
- Голова в бинтах, кособокий, а что?
Мальчишки переглянулись. - Басовитый такой? – пристально взгля-
нул на художника Деркач.
- Басовитый.
- Он! - тихо произнёс Спира. - Айда в будку, - заторопился малыш. -
Нечего тут светиться.
Деркач легко, без возни отомкнув замок, по-хозяйски распахнул дверь.
Антон устроился в сиденье чистильщика обуви, мальчишки размести-
лись на скамье напротив.
- Не кури, - предупредил Спира. - Деркач, глянь там, у киоска, может,
что найдёшь? - Деркач молча выскользнул из будки, осторожно прикрыв
за собой дверь.
- Похоже, сама безносая у тебя огоньку просила, - задумчиво сказал
Спира. - Это тот, которого ты не уложил. Опасный. Хруст кликуха. Он не
остановится. Если бы не фараоны!..
«Которого ты не уложил... Интересно! Выходит Шнур оба трупа на
меня записал, - внутренне усмехнулся Антон, - ловко. Ну, ухарь!».
- Эти трое здесь как две недели, а наворотили - за год не разгребёшь,
- продолжал мальчуган, - видели мы,как трупаки его корешей из забро-
шенного дома выносили. И он там был. В толпе стоял. Волк.Тесёмки
из-под шапки.
В будку старого Вартана тенью скользнул Деркач. «Прям охотник-
промысловик!» - залюбовался плавными движеньями мальчугана Антон.
Беспризорник положил на столик мокрый от талого снега выкидной нож.
- Скинул. Опытный, сука! - тихо, детским баском проговорил он.
- По самому краю ходишь, - взяв в руки финку Хруста, так же негромко
произнёс Спира, - схорониться бы тебе, - но, внимательно посмотрев на
Антона, коротко сказал: - Понял. Доставай броню,Деркач.
Так же, как делал всё в этой жизни, Деркач невозмутимо расстегнул
своё короткое пальтишко, задрав на поясе свитер, достал гибкую, опоя-
сывающую живот, широкую прочную пластину. То же проделал и Спира.
- Вот! - сказал он с серьёзным лицом. - Тебе на спину. Снимай куртку.
- Да вы что, пацаны! Вы это серьёзно?
- Давно не шутим! - нахмурился Спира. - Снимай, снимай! Это наша
защита от ментовских тычков. Ступер, может, и не удержит, а вот перо -
это точняк!
- Это как бить будет, - спокойно, по-будничному, произнёс Деркач.
- Ну, вы даёте! - снимая с себя тёплую «варёнку», с усмешкой произ-
нёс Антон.
- Спереди он тебя не возьмёт - это факт, - рассуждал малыш, - теперь
ты его в лицо знаешь. Ствола у него нет. Наверняка будет бить сзади.
Так что поносишь. Не всю же жизнь!
- Тут у меня на спине карманы вшиты, - сказал Антон, вынимая из них
деньги.
- Перегородки отпори, как раз пластины войдут, - посоветовал Деркач.
- Ну, вот! Экипирован! - провозгласил Антон, когда всё было готово.
- Так, парни! - обратился он к мальчишкам, - тут денег вагон, возьмите,
сколько надо.
- Нет, - покачав головой, сказал Спира. - Шнур говорил - это за твою
голову банзы, нам не в масть, да и не бедствуем. Тут вот что: пробили
мы по твоей девчонке инфу. У нас пацан один, Шлепок погоняло, шу-
стрый, он у Самосы в шестёрках. В общем, три дня тому назад её на
хату привезли. Братки на выходе из Московскогобана взяли. Девка цен-
тровая. Технично взяли, без кипиша. Самоса бы её на иглу и сразу в
дело. Он хваткий. Только под самых крутых подкладывает. Чтобы бабло
дух захватывало. У него таких штук пять работает. Но Шлепок говорит:
до вчерашнего дня он был в отъезде. Без него девку не трогали, базар
такой: на шприц не сажали, кормили только коксом.
- А как она сбежала?
- Спрашивал. Может, кто из своих закосячил. В общем, шняга. Шлепок
не в курсе, просёк, когда из хаты выходила. До Невского пас. Свистку и
сдал. И ещё...
- Ещё не всё? - удивился Антон.
- Сейчас главное, - невозмутимо продолжал Спира, - девчонка в ро-
зыске. Всё, что ты Шнуру по ней давал, он своему «дядюшке» с Литей-
ного скинул. Шнур базарил, тот от радости аж барыню танцевал.Есть от
чего. Все менты на ушах, спецы с ног сбились: твоя подружка - родная
племянница какой-то кремлёвской шишки, из тех, кого по праздникам
на лопатах носят, и папаня её, то ли профессор, то ли академик, ну, в
общем…
- Ну, что ж, - печально улыбнулся Антон, - теперь всё сходится!
- Что сходится? - удивлённо глянул на художника малыш.
- Так, догадки, - махнул рукой художник, - и что получается, Самоса до
сих пор не был в курсе, кто она?
- Был бы в курсе - был бы приговор, - ответил Спира, - видно, пока
хозяина не было, никто девчонкой не занимался. Даже не пробили из
кого алюру лепят.
Антон нервно потёр пальцем переносицу: - Судя по возне со мной и
её документами, Самоса уже что-то знает, - тихо сказал он.
- Раз так, у него один выход - рубить концы. Жаль девчонку, - так же
тихо проговорил Спира, - зачистит.
- Пока её документы у меня, не зачистит, подумает, - задумчиво про-
изнёс Антон, - хотя... для него я уже на небесах, если Хруст, конечно, не
доложил о своём косяке.
- К Самосе с такими докладами не ходят, сам прикинь: зузы бродяги
получили, а сами, вишь... закосячили, ответка - перо, это точняк. Хруст
не дурак - будет завершать дело.
- Ну, это понятно, - печально усмехнулся Антон, - а у меня, - он с на-
деждой посмотрел на малыша, - есть шанс вытащить Марселину?
Спира в свою очередь остановил пристальный взгляд на Деркаче, тот
отрицательно покачал головой:
- Если только спецы успеют, походу, они в курсе, у кого деваха, но не
факт: у Самосысхронов - честь - не перечесть, - тихо произнёс он, - или
Шлепка подтянуть, но пацан точняк не подпишется, не тот случай.
- Что же это за страна такая! - процедил сквозь зубы Антон. - Бес-
предел!..
- Наша страна, - просто ответил ему Спира, - мы другой не знаем.
- Да, другой не знаем... - задумчиво повторил Антон. - Стоп! - не-
ожиданно воскликнул художник, - кажется, есть выход! Надо довести до
Самосы, что комитетчики в курсе всех событий. Понимаете? Тогда на мо-
круху он не решится, по крайней мере, открыто. Это точно. А за это вре-
мя что-то изменится: спецы успеют или одумается, сам девчонку ментам
скинет. А? Дело-то не шуточное - его же со дна морского…
После минутной паузы, малыш согласно кивнул головой:
- Дело! - тихо произнёс он, - Деркач, ты как, Шлепка найдёшь?
- А чего его искать, - улыбнулся Деркач, - в кандейке с Бирюзой в буру
режутся. Ничем не рискует. Только от кого он это узнал?
- От Шнура, - спокойно сказал Спира, - ему теперь всё одно: теперь
ему сам чёрт не брат!
- Ты это о чём? - насторожился Антон.
- О чём? - устало улыбнулся маленький беспризорник, - Витёк на
лыжи встал.
- Не понял! - удивлённо глянул на Спиру Антон, - отвалил, что ли?
Малыш утвердительно кивнул головой.
- С концами?
- С концами, шкатулкой и половиной общака, - усмехнулся Деркач.
- Вот так ход! - воскликнул Антон, - не ожидал!
- Мы тоже, - вздохнул Спира. - Точняк, на Юга катит. В Ялту…
Боже! Благослови капитализм!
За столом в одиночестве сидел Магомет.
- Уж думал, не придёшь... - устало произнёс он, повернувшись на звук
шагов.
- А где народ, где веселье? - огляделся по сторонам Антон. - Прошу не
вижу.
- Да, кто где... - пожав плечами, ответил Полковник. - Не знаю, каков
скульптор твой Проша, но пьяница он гениальный. Галопом ушёл. Ускакал.
- Как это - ускакал? - поразился Антон.
- Как? - угрюмо улыбнулся Магомет. - Залез на стул, глаза выпучил,
«эскадрон к бою, - кричит, - шашки наголо, в атаку галопом марш!»и пом-
чал, в одних носках.
- Куда?
- А я знаю? - криво усмехнулся Магомет, - догони его... он на лошади!
- Не понял - вот так, босой из гостиницы?.. - продолжал удивляться Ан-
тон.
- А где ты обутых коней видел? - у Полковника обиженно опустились
уголки губ, - чуть швейцара в дверях не затоптал!
Художник внимательно осмотрел сваленные в прихожей вещи:
- Мольберт, куртка, башмаки, всё тут. Может, вернётся? - с надеждой в
голосе, спросил Магомета.
- Ты своего друга лучше знаешь! - пожал тот плечами.
- А впустят?
- Может, и впустят. Вход оплачен. Ну, это уже его дело!
- А где Савелий, где Марго? Что, тоже ускакали? - захлопал глазами
Антон.
- Эти в спальне, - вяло улыбнулся Магомет, - урчат, голубки.
Неторопливо вынув из кожаного чехла узкий, безупречно острый нож,
он аккуратно срезал им конец большой гаванской сигары и, раскурив,
тихо произнёс:
- Не откажи мне в малости, Антон, расскажи, будь добр, что там, на
перевале, произошло? Как мы живы остались?
- Ты что, совсемничего не помнишь? - Антон почувствовал, что начав-
шийся разговор,возможно,будет не из приятных.
- Нет! - мотнул головой Магомет, - только гонки по серпантину!.. Ещё
помню тропу, наш разговор, перевал, - потом всё! Очнулся у пастухов.
Вертолёт. Больница.
- А как пулю поймал, ты помнишь?
- Пулю помню, - печально улыбнулся Магомет. - Хорошо помню - ду-
мал, руку оторвало, но сначала, дорогой, расскажи-ка мне, откуда ты
появился и почему влез не в своё дело?
- А ты что,до сих пор думаешь - я знал, что это целое «дело»? - ус-
мехнулся Антон.
- Ну, допустим, не знал, - взгляд Магомета приобрел, казалось, не
свойственную ему холодность. - Но влез же?
- Влез! - ответил Тошка. - Я наминуту из кафе вышел: к нам ещё ре-
бята должны были подъехать. Кафешка-то в горах, всякое может быть.
Тут гляжу - тебя пакуют. Вроде не менты.. Я только спросил: «За что вы
его?».
- Вот так, впрягся, не зная за кого? - воскликнулМагомет. - А тебе не
могло прийти в голову: может, я должник чей, или преступник какой?
- А у меня что, было время думать? Там такой танец с саблями на-
чался - Хачатурян отдыхает, разве не видел? Только с этими закончил
- ещё подъехали, прямо из машины шмалять начали. И куда, скажи, мне
было бежать? Не в кафе же - друзей подставлять, вот: к тебе в «Жигуль»
и ходу!..
- А в горах?! Почему в горах не бросил?
- Не думал, - ответил Антон, - может, воспитание. Слышал такое? Вос-
питание, образование…
- Не учи! - сверкнул глазами Магомет. - Нас не хуже воспитывали.
- А раз не хуже, чего спрашиваешь?
- Ладно, - сбавил обороты Магомет, - не обижайся, я обязан, жизнью
тебе обязан, в общем, должник, а в должниках я ходить не умею.
Антон неопределённо дёрнул плечом.
- Но всё равно, - продолжал Полковник, - в голове не укладывается!
Как ты там, на перевале,взнуздал этих джигитов?
Антон пожал плечами: - Когда ты совсем отключился, мы уже были на
перевале. Ятоже, честно говоря,был не Ален Делон, а эти вот... на хво-
сте. Не знаю, как пришла эта идея, - решил их брать на карнизе: слева
пропасть, справа отвесная стена, чихни - обвал. На верху тонны камней.
Про эту тропу я раньше от инструкторов слышал: там только приведения
шлялись, и те на цыпочках. В общем - тебя за валун, сам туда, на карниз,
окровавленный платок скинул,и обратно. Залёг, жду: что будет? В обход
при любом раскладе часов пять теряют. Слышу - пришли. Платок усекли
- заспорили. Не дышу. Слышу - пошли. Я с минуту ещё подождал, выска-
киваю, кричу: «стоять!» - в руке лимонка. Стоят. Кричу: «Одно движение -
лавина ваша!».Стоят, думают: стрелять-то облом - мигом накроет. Кричу:
«Первый ко мне, спиной, руки назад. Пошёл!».
- Лимонка?! Не понял! Откуда лимонка? - удивился Магомет.
- Откуда?!.. - усмехнулся Антон, - оттуда!.. В правой руке камень, в
левой - брелок.
- Вах! - ахнул Магомет.
- Бывает!.. - Антон замолчал, закуривая сигарету. - Ну, дальше - дело
техники: попёрли тебя через перевал, как милые. На себе. Старались. Я
сзади: два пистолета, «АКС», лимонка... настоящая. По дороге кое-что
скинул. Потом пурга…
Магомет сидел в кресле, глубоко задумавшись.
- Что потом? - хрипло спросил он.
- Что потом? - продолжал Тошка, - Пришли к пастухам, я ещё держал-
ся, - они в труху. Обморозились, но все живые. Объяснил бригадиру, что
и как, он вызвал вертолёт. Я в бега...
- Да! - покачал головой Магомет, - а я всё гадал: кто ты? Что ты? Даже
думал: ангел-хранитель! Да чего только в голову не лезло.
- Хранитель... - с иронией повторил Антон. - Послушай, ты случайно
не в курсе, что с этими джигитами стало? - вдруг поинтересовался он.
- Тебе зачем?
- Симпатичные люди...
- Не знаю, - мотнул головой Магомет, - ничего не знаю. Очнулся не
до них. Зато заказчика вычислил. Под боком сопел. Пригрелся. Хотел
устроить «несчастный случай». Ладно! махнул рукой, - о мёртвых... сам
понимаешь! Послушай, - вдруг оживился он, - эти гонки в горах... что это
было?
- А!.. - улыбнулся Антон, - это просто!.. В юности на картах катал. По-
том Рига, спортрота: когда не было сборов, ходили в наряд на автодром.
Гонщик в самоход - я за руль. Тащимся: я на трассе, он на Гертруде.
- Ну, да, - криво усмехнулся Магомет, - прямо, как в русской послови-
це: от семи собак!..
- А ты чем не доволен, Полковник? - Антон почувствовал,как внутри
него, ища выхода, поползла наверх тяжёлая, словно вулканическая маг-
ма, злость. - Тебе что не нравится? - сдерживая себя, глухо произнёс
он. - Ты...
- Да нет, - прервал его Магомет, - всё мне нравится! Всё, Ротмистр!
Просто не люблю в дураках и в должниках! Я...
- Так, по-твоему, я тебя дурачил? - сквозь зубы процедил Антон. -
Послушай! - вскинул на Магомета усталые от двухдневной бессонницы
глаза: - До меня, кажется, дошло: я тебе чего-то задолжал. А? Так, что я
тебе задолжал. Ты скажи!..
Всё! - замахал руками Магомет. - Всё! Не обижайся. Стоп! Всё! Ска-
жи, что я могу для тебя сделать?
- Сделать?! - удивлённый резкой перемене настроения, воскликнул
Тошка. - Для меня?..
- Ты не понял... - растерянно проговорил Магомет, - я хотел сказать…
- Что ты хотел сказать?!
Лицо Полковника вдруг приобрело нездоровый пунцовый цвет.
- Послушай меня, брат! - воскликнул, положа руку на грудь,Магомет.
- Не удивляйся, ты правда для меня брат. Я не знаю, что тебе по жизни
надо, но я хочу, я очень хочу сделать тебе что-то приятное! Понимаешь?
- Как не понять, - усмехнулся Антон, -была попытка…
- А что я должен был думать? - вновь, взвился Магомет, - кто ты? На-
звался Ротмистром, меня в полковники, о себе - молчок. Хорошо сказал,
что сидишь на Невском. Что я эти полтора года должен был думать? Ис-
кал. Вот, нашёл! Бурчишь!..
- Нашёл - полегчало?
- Перестань, - болезненно сморщил лицо Магомет, - послушай меня!
Я, конечно, не Джин из бутылки, но кое-что в этой жизни могу.
- Начало интригует!.. - недобро улыбнулся Антон.
- Слушай, давай без комментариев! - Полковник коротко рубанул ла-
донью воздух. Помолчав, тихо проговорил: - У тебя проблемы с жилпло-
щадью. Я угадал?..
Антон усмехнулся:
- Угадал... Угадалку твою вычислить несложно: Ленку разговорил?
Кстати, - вскинул на Магомета повеселевший взгляд, - всё хочу спросить:
кто ты по жизни, Полковник? Если не секрет, конечно. Чем занимаешь-
ся? Уж извини…
- А! - отмахнулся Магомет, - не извиняйся. Цеховик. Бывший. Слы-
шал? Теперь кооператор. Бизнес у меня. Тку. Шью. Ну, и торгую: хлопок,
ситец, нижнее бельё. Баку, Самарканд, Фергана, Волгоград. Вот, хочу
развернуться.
- Пошив бальных кальсон и ведерных лифчиков? - Антон с нескрыва-
емой иронией смотрел на Полковника, - а сбыт здесь, в славном граде
на Неве. Что, не так?
- Какая прозорливость! - рассмеялся Магомет, - ничего, - добавил,
утирая платком выступившие на глазах слёзы, - я не обижаюсь, тем бо-
лее- так оно и есть. И то, и другое. Только вместо, как ты говоришь,
бальных кальсон, шью банальные семейные трусы. Не удивлюсь, если
ты ходишь в моей продукции. Честно говоря, мне всё равно, на чём де-
лать деньги и наплевать, что обо мне думают. Я игрок, Антоша. Игрок.
Игра, деньги, власть. Азарт. Соображаешь? А о деньгах… деньги при-
думаны не нами, - они давно придуманы! Ещё в первобытном человеке,
голом и убогом, вот тут, - он постучал пальцем по своему, отливающему
бронзой, лбу, - уже были и деньги, и мошна! Социология и физиология
– близнецы, брат, тут не поспоришь! Главное - какая у тебя цель, чего
ты от жизни хочешь. И не врать! Себе не врать! А мозги и так у всех на-
бекрень. Здоровых-то людей, я слышал, вообще нет. Даже в принципе.
Так что по мне, - пусть лучше плющит богатство, чем нищета.
- Стройная теория, ничего не скажешь!.. Правда, стара, как мир, - ус-
мехнулся Антон.
- Для меня это уже давно не теория, - вставая с кресла, хмуро прого-
ворил Магомет. - Ладно, хватит! Собирайся, поехали. Погуляем.
- Только не это!..- запротестовал Антон. - Нет! Я спать! Всё! На сегод-
ня хватит! Всё! Отложим.
- Никаких отложим! - решительно заявил Магомет, - завтра к четырём
я должен быть в Москве. Утром поезд. Так что давай, поднимайся! Да-
вай-давай!..
Старое, полуразбитое такси, в одно мгновение набрав бешеную ско-
рость, гремя убитым кузовом, стремглав понесло их по ночному засне-
женному Ленинграду. Магомет повёл тихую беседу с водителем. Антон
забился в угол салона, борясь с навалившейся, свинцовой тяжестью, на-
чал крутить в памяти кадры сегодняшнего дня, но усталость взяла своё,
он поднял воротник, прикрыл глаза и мгновенно уснул. Чёрные тени,
словно летучие мыши, заметались по неподвижному лицу художника.

[ Редактирование Чтв Май 11 2017, 10:06 ]
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 10:08Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
2 часть

Антонов день


Если Господь за нас, тогда кто против нас?
- Просыпайся!
- А? Что?
- Просыпайся!
- А?
- Подъём, Ротмистр! - дробно застучал в мозгах Антона высокий голос
Магомета, - подъём!
- А? Что? Приехали? - глотая рыдания, завертел головой художник. -
Где мы?
- В раю! - с мороза, вместе с промозглым холодом, в салон автомо-
биля скользнули две румяные девицы. Одна из них с ходу прижавшись к
плечу Антона, сладенько пропела:
- Тёпленький!
Другая тут же поинтересовалась:
- Шеф, у тебя тут как, курить можно?
- У клиента спрашивай, - вяло ответил таксист.
- Курите, не все сразу! - недовольно пробурчал Магомет.
Водитель повернулся в салон:
- Окно откройте со стороны, где парень сидит. Аккуратно - стекло-
подъёмник заедает.
- Я первая! - пискнула девушка, подсевшая к Антону. - Помогите сла-
бой девушке... - проворковала ему в ухо.
Поток холодного воздуха, ударивший в лицо художника, мгновенно
прогнал из него остатки тяжёлого сна.
- Ничего? - спросила, закурив сигарету, соседка, - не сдует?
- Пока держусь, - пожал плечами Антон. - Полковник, чего я тут про-
пустил? - спросил он сидевшего рядом с водителем Магомета.
- Ты погляди, брат, какие девочки! А? Вах-вах! - зачмокал губами Пол-
ковник. - Персики! Любая твоя! Хочешь - обе! Мой подарок!
- А куда едем?
- К ним, в Купчино! Так девочки?
- Так, дядя! - ответила, сидевшая рядом с Антоном девушка.
- Не называй меня дядей, - недовольно пробубнил Магомет, - накажу!
- А как накажешь? - томно пропела девушка.
- Увидишь!
- Ой-ой! - повела она плечами, - как страшно!
- Вы лучше представьтесь, персики... или хоть на первый-второй рас-
считайтесь, - развеселился Магомет.
- Зачем на первый-второй? Я Мэриэлла, - промурлыкала сидевшая
рядом с Антоном девушка. - Прошу любить меня нежно, щедро, неуто-
мимо!
- А я Каролина, - улыбнулась её подруга.
- Ну, тогда я царь Максимилиан! - захохотал таксист.
- Ты не царь Максимилиан! - резко парировала Каролина. - Ты Тутуй
с Кукуя. Угадала?
- Стерва! - буркнул водитель.
- Меняемся, - толкнула подругу Каролина, - ченч, я тоже курить хочу.
Хорош... отваливай!
Повизгивая, Мэриэлла перебралась на место подруги, постучав паль-
чиком по плечу Магомета, игриво спросила:
- А Вы не лётчик?
- Это с чего это? - повернулся к ней Магомет.
- Лицо у вас мужественное, Вы на Кикабидзе похожи.
- Да?
- Да! Вас не Вахтанг зовут?
- Нет, не Вахтанг. Называй меня просто Отар, - томно поведя очами,
пропел Магомет.
- Как романтично! - пискнула девушка, - О! ...тар! - У Вас шикарные
усики, Отар!
В это время Каролина, пуская дым в приоткрытое окно, шептала Ан-
тону на ухо:
- Меня выбирай, не пожалеешь! - Тоша почувствовал на своём бедре
её маленькую, холодную ладонь.
- Уже работаешь? - улыбнулся он.
- Не нравится? - сверкнула глазами девушка.
В это время Магомет, повернувшись в салон, весело говорил Антону:
- Представляешь, Ротмистр, мне сначала старух подсунули! Даже
трёх! Говорят, «бери всех, оптом и ещё со скидкой!».
- Бывает! - рассмеялись подруги. - Ветеранам тоже работа нужна! Не
смотрите, что тётки в годах - ещё те искусницы! Есть клиенты - только на
них западают! Вадик их гурманами называет.
- Вадик - это тот плюшевый мальчик, что мне вас в рабство продал?
- До утра! Только до утра, уважаемый, - сказала, скосив на Антона
лучистый взгляд, Каролина.
- До первых петухов, - уточнила её подруга.
- А вы что? - весело балагурил Магомет, - плохо учились?
- А мы, дядь... тьфу, блин, извините, пожалуйста! О - тар! - самородки!
- смеясь, ответила Мэриэлла.
- У нас природный талант! - поддержала её, Каролина. - Мы неиспор-
ченные учёбой девушки! Мы работящие! - сказала она, мазнув по глазам
Антона липким взглядом.
Неожиданно машину кинуло вправо, потом влево.
- Что творит..! - судорожно вцепившись в баранку, завопил водитель. -
Вы смотрите, смотрите, что этот «Форд» вытворяет! Камикадзе!
Их «Волга» нырнула под виадук, но при выезде завизжала тормоза-
ми: впереди, метрах в пятидесяти, мелькая огнями, кувыркалась обо-
гнавшая их иномарка.
- Обалдеть! - выдохнул таксист. - На разделительный столб налетел!
Выскочив из машины, все бросились к лежащему на крыше «Форду»
Метрах в пяти от искорёженного автомобиля, они увидели лежащего
на асфальте молодого, с неестественно вывернутыми, как у сломанной
куклы, ногами парня, левая часть его шеи была рассечена, оттуда не
переставая хлестала густая чёрная кровь.
- Мэри, рви подол, - закричала Каролина, упав рядом с ним на коле-
ни. - Быстро! Из него кровь хлещет!
- Юбка новая, только рассчиталась! - безуспешно пытаясь порвать
крепкую ткань, причитала девушка. Антон кинулся к её ногам, мате-
рясь, рванул. - Держи! - кинул лоскут Каролине.
- В себя пришёл, - сообщила та, бинтуя парня. - Лену зовёт.
- Тут в машине девушка! - послышался высокий голос Магомета. -
Кажется, дышит! - лаковые штиблеты полковника латинской буквой V
торчали из наполовину сплющенного салона «Форда». Подбежавший
водитель такси, встав на четвереньки, светил ему карманным фона-
рём.
- Дай-ка сюда, - Антон выхватил из рук шофёра фонарь. - Рация в
машине есть?
- Есть!
- Вызывай «скорую». Бегом. И аптечку тащи.
- Понял!
Антон по плечи протиснулся в салон: - Магомет, как у неё вены?
- Вроде, в порядке, - кряхтя, ответил тот.
- У меня тоже чисто.
Неожиданно тело девушки дёрнулось, тихо застонав, она повернула
голову в сторону Магомета.
- Что со мной? - вялым, капризным голосом произнесла она, - где я?
- Нормально. Всё нормально, - радостно заговорил Магомет. - Тебе
надо выбираться. Давай - я помогу, - он ухватил её за руку.
- Кто Вы? - вдруг нервно взвизгнула девушка. - Не трогайте меня. Вы
кто? Где Андрей?
- Мы хотим вам помочь, - ровным голосом заговорил Антон. - Всё
хорошо, - продолжал он мягко.- Андрей в норме.
- Живой? - теперь девушка смотрела на Антона.
- Живой.
- Где он?
- Тут, рядом.
- Помогите выбраться.
- Сначала пошевелите пальцами. Всеми пальцами.
- Зачем?
- Пошевелите.
- Пошевелила.
- Не больно?
- Не больно. Вы врач?
- Нет.
- А кто?
- Так, проезжал мимо.
- Подайте мне руку. Ой, как в голове гудит.
- Это не страшно! - сказал Антон, - двигайтесь ко мне, ногами упи-
райтесь. Вот так!

(Продолжение в следующем номере)
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 10:11Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Александра ЛЫКСОВА

The Church - Under the Milky Way

Вонь реки разъедала ноздри, а затёкшие ноги с мучительным
стоном боли требовали прекращения пытки.
В наушниках играла песня. Как она называется?
- «Под Млечным путём»* - тихо пробормотала я, убирая с лица
непослушные волосы.
На противоположном берегу виднелись уродливые наросты
небоскрёбов, бледное, гнилостное свечение неоновых вывесок,
зазывающих в бордель, кабак или на концерт какой-нибудь пе-
вички с прокуренным голосом. Где-то там по венам больного,
измотанного существа проносились машины-паразиты, разнося-
щие смертельный вирус, название которому - человек.
Медные чётки с миниатюрным револьвером вместо креста хо-
лодными змейками скользили между пальцев.
- «...Под Млечным путём сегодня ночью...»
Я взглянула на грязно-синюю скатерть неба, на которую про-
лили давно испорченное молоко звёзд.
В неверном полумраке руки стали изжелто-грязными. Локти,
лежащие на перилах старого моста, пронзила боль. Плевать,
ведь пройдёт же.
Правда?
Я рассмеялась, чувствуя нечто сродни безысходности. Зашу-
мел ветер и подхватив мой смех, бросил его ввысь. Быть может,
хоть Святой Стрелок услышит.
- «Навряд ли» - подумалось мне.
- «...У меня нет времени для личных бесед...»** - звучало в
наушниках.
Я скосила глаза в сторону места, где мост обвалился, а сталь-
ные прутья, покрытые ржавчиной и мусором, хищно ощетини-
лись. Так просто...
Змеи-чётки замерли. Револьвер покачивался в воздухе на ма-
нер маятника. Так много жизней... Ради чего - справедливости,
правосудия? За всю свою долгую службу Стрелку я поняла одно
- это всё полная хрень. Святой Стрелок требует лишь точного
выстрела в сердце да верного служения.
Вонь стала невыносимой. Нет, это не река воняла, а жизнь.
Жизнь, которая вот-вот должна закончиться.
Поставив песню на повтор, я с трудом подошла к краю.
Рука опустилась в карман, нащупала в сигарету. Пальцы сжа-
ли её, а потом сломали.
- «Всегда хотела бросить курить» - я улыбнулась и ещё раз
взглянула на эту чудовищную бородавку из зданий и автострад,
гордо именующуюся Городом-Что-Вечен. Где-то там всё ещё ры-
скал мой враг.
- Ты победил, ублюдок. Гордись этим.
Я обернулась назад. Ноги словно пристыли к месту, а в груди
защемило.
- «...И это нечто довольно необычное,
Нечто мерцающее и белое,
То, что ведёт тебя сюда против твоего направления...»
Красивая песня; жаль, поздно нашла. Я положила плеер ря-
дом с собой, предварительно настроив на повтор композиции.
Пусть это будет моим похоронным маршем...
Я раскинула руки в стороны, и приложив немалые усилия, раз-
бежалась. Оттолкнулась от шаткой конструкции и...И устреми-
лась навстречу зеленоватой и грязной воде.
Как называется эта песня?
«Под Млечным путём».
Да, точно.
- «...Я бы хотел знать, что ты искала
Возможно, я бы знал, что ты найдешь...»
Всплеск воды заглушил остальные слова песни.

_________________________________________________

* группа «Церковь» - «Под Млечным путём». Далее использо-
ваны отрывки из песни.
** Святой Стрелок - верховное божество.
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 10:14Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Стихохроника

Иван ДАНИЛОВ

* * *
Земля, что взял товарищ мой
с могилы Пушкина до боли,
до недосказанной такой
раскрылась на моей ладони.
Мне мысль одна студит висок:
вот прах в горсти, а в ней, как тайна,
явился вдруг живой росток,
что был техничкой смят случайно.
Ей не понять... Мы ей простим -
и эрудиты, и незнайки.
Мы в этом мире все гостим,
пока уборщицы - хозяйки...
А мы приходим в феврали
в музей. И, внемля гласу лиры,
храним для сердца горсть земли
с далёкой Пушкинской могилы.
Всего лишь горсть, а в ней уже
назрело столько боли вечной,
что сам становишься в душе
мудрей, добрей и человечней.

Геннадий МАНУЙЛОВ
* * *
На Чёрной речке вечная зима.
В любое время года - непогода,
В которой боль великая народа
И русская история сама.

Что май бурлит -
не верь своим глазам.
То вьюги свист.
Здесь даже знойным летом
Ты рядом с окровавленным поэтом
Идёшь по снегу вязкому к саням.

Здесь даже в светлый полдень -
полутьма,
И облака, нахмуренные низко
Проносятся, касаясь обелиска...
Цветы живые... Вечная зима.

Светлана ПОСОХОВА

Прохожий


В расстроенных чувствах ночую,
а каждое утро, как вы,
хрустальные чипсы топчу я
сухой тополиной листвы.

Все дни отражаются в душах,
как лица в кривых зеркалах.
Шагами молчанье нарушив,
мы просим у жизни тепла.

Я точно такая же, каюсь.
Знакомый, но чей-то не мой,
о лучшем мечтать опасаясь,
как я, вы спешите домой.

Не сгинуть бы в старом болотце
любви, что оставили впрок.
Лишь снова в груди отдаётся
тоскою шагов диалог

Сергей ИВАНОВ

Дети крыш


Мне показалось, с покатых крыш
Вниз дети без крыльев летали.
Прыгай,
мой мальчик, что ж ты стоишь?
Исход будет летальный...

Не сомневайся, вся пыль чердаков
Выбьется при ударе о землю.
Прыгай, мой мальчик,
не жди, не стой,
Лучше быть птицей,
чем червем.

Ты слишком долго смотрел вниз
Из окон дверей и балконов.
А когда ощутил кривизну крыш,
Было уже думать поздно.

Я, не смея по-своему жить,
До сих пор удивляюсь:
Дети мечтают
в полёте парить,
Падая с крыш, разбиваясь.

Ты раскусил, как орех, жизнь,
Ты разметал все тайны...
Прыгай, мой мальчик,
прыгай вниз -
Исход будет летальным.


[ Редактирование Чтв Май 11 2017, 10:33 ]
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 10:27Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Соло

Владимир РАСТЁГИН

Серебро и злато листопада


Эту подборку стихотворений я посвящаю тем, кому пора листопада
не просто дарит «очей очарованье», но и драгоценные слитки мыслей,
добрых и грустных, светлых и по-детски наивных, но всегда глубоких в
силу возраста и опыта. Они - некий знаменательный итог определён-
ного отрезка жизни. После него, может быть, для кого-то произойдёт
переоценка ценностей, в которой это падающее, будто из сказки, золо-
то, станет базовым стимулом нового пути, поворота в лучшее.


* * *
Переборов в себе терпимость,
я крикну, выйдя в снегопад:
Не попадёшь в меня, я - мимо
тебя и всех, кто мне не рад!

Слепая колкая досада
иных полощет, как вода,
а мне как будто горя надо,
дразнить собак - моя беда.

Клыками полосуйте сплетен,
кровавый заметайте след,
злым пеплом, что подарок Лете,
хромой тщетой своих побед.

От вас не скрыться, пятой точкой
припаянные в свой стул,
а мне бежать в буран за строчкой
сквозь снега вал и ветра гул.

От вас я - мимо, мимо, мимо,
как в понимании пробел,
и где предел мне - Бог вестимо,
а вам пределом - беспредел.


Возраст любви

Двух одиночеств закавыка
и скорой близости затор -
привычка ёжиться и выкать,
и говорить совсем не то.

С налётом чувственного страха
искать для встреч любой предлог,
идти друг к другу, как на плаху,
под стук сердец, не чуя ног.

Что нас роднит в судьбе, что разнит
в том вряд ли кто-то виноват.
Наш разговор, как тихий праздник -
в молчанье слышится виват.

И столько смысла меж словами,
как световых лет про меж звёзд...
Два берега, и вот над нами
уже проложен первый мост.

Его лелеем мы и тешим
себя, что он спасенья суть,
с ним все превратности и бреши
исчезнут вдруг когда-нибудь.

Со стороны, как вид недуга,
привязанность иль эпатаж:
и жить нельзя нам друг без друга
и хлипок этот мостик наш...

Всё об осени

Всё об осени... Все об осени
разговоры, стихи. И стихи,
словно камешек в воду бросили
на приманку сердец глухих.

Рукотворное стихобедствие
тридевятых страшней валов -
обостренье
до сумасшествия
не привыкших терять умов.

Все от дворников да вершителей
чудных дел, чья тверда стопа,
вдруг почувствовали, увидели, -
как листва тает их судьба.

У природы есть провокации,
есть моменты, когда она
у страстей проверяет фракции:
как, зачем и какого рожна?

Только осенью мир в катарсисе,
каждый мокнет в её вине,
через год чтобы в том же градусе
петь, как Бог положил, о ней.

* * *
Рукоплещет время сфинксам,
нам - два метра и покой.
Обещает русло Стикса
вздрог свечей в воде благой.

В пантеоне вечных судеб
скорбь, промозглость и тоска,
яблочко кружит на блюде -
не сбываемо пока.

Чудо загадай... К надежде
нет путей нигде прямых...
Циферблат кружит; как прежде,
мир летит - в пролёте мы.

Миллиарды звёзд в пространстве
схизм не знают и дилемм,
сытой областью простраций
мы живём и живы тем.

Обживаем время, место,
статус уровней и проб, -
потрясатели прогресса,
а за нами хоть потоп.

Славься, верный обыватель,
потребитель всех потреб,
в общей, как всегда, растрате
не причём твой тихий склеп.

* * *
Не продаётся вдохновенье,
но рифму требует отдать
за золото листвы осенней
святая парка благодать.

Попробуй не пойди на это -
не подвести ни в чём черты,
скудельником пойдёшь по свету,
не понимая красоты,

ни в чём не ощущая славы
невиданной до сих поры,
смыв листопадные октавы
печалью - правилом игры.

Что значим мы в ней,
сходу вызнай!
Природа мимо нас идёт
как ей задумано, капризный
наш норов не беря в расчёт.

Она берёт своё в потребе
и отдаёт, за что взяла,
не мы её, она нас терпит
сгорая осенью дотла.

* * *
Надоело врукопашную
в октябре встречать ветра;
птичий клин летит над пашнею,
сколько их летит с утра!

Урожаи подытожены
неудач или удач
и царевнам на горошине
к свадьбам неуместен плач.

Муза всякого прощания -
тишина. Ох, тишина,
ложью ради обещания
дай разлукам свой безнал!

Слёзы все дождями пролиты,
перевыполнен их план,
тени туч ползут, как хоббиты.
Сухо. Холодно. Нет ран

ни у клёнов, ни у ясеней...
Как мечты горит жнивьё, -
времечко моё опасное,
нестроение моё.

Каждое явленье сердцем я
ныне, как сумел, постиг,
и в стихах растёт
коллекция -
их запечатлённый лик.

* * *
Синичка, маленькая птичка,
твой чёткий очерк, юркий звук
сгорает средь снегов, как спичка,
аллеи празднуя досуг.

Железом по стеклу петь в голос
попробуй до ночной звезды,
когда затяготится логос
доступной смыслу наготы.

Так почему же, почему же,
как откровение души,
тот странный писк в морозы нужен,
кому нужна основой жизнь.

И, значит, прав миропорядок,
что дан тем птичкам от Творца,
лелеять взор и тешить взгляды,
вернее, в стужу греть сердца.

* * *
Есть в воздухе печать иных времён,
иных начал, стучащих в двери робко,
и ветер жнёт листву клиноремённ,
как механизм, где запала кнопка.

Бит Дон Кихот, сражаясь за себя,
как лето, что само себя отпело,
а октябрю теперь какое дело,
что дни пред взором числами рябят.

Какое дело, - спрашиваю, мне
опять судьбе виниться подколодной!
Там, если радость -
наливай полней,
а горе, то без слов воздаст по полной.

Всё, что пребудет в сердце - от сохи,
а меч и щит отдайте Дон Кихоту,
ему безумье утверждать охота,
а мне творить в безумии стихий.

* * *
Огонь загородительный
обид не трать в себе,
он отметёт губительно
твой праведный успех.

Назло, мстя и свирепствуя,
душа найдёт надлом.
Есть в мире сила крестная -
отмщение за зло.

И слово, что воробышком
сорвётся невзначай,
вернётся, как хворобушка,
чтоб рубануть сплеча.

Живи, весь век кумекая
как обойти Содом...
Есть в мире сила некая -
за зло платить добром.

* * *
Случай выпал родиться,
быть на этой земле
человеком, не птицей,
но о том не жалей.

Крыльев Бог всуе не дал;
только как не взгляни,
у души где-то в недрах
всё равно есть они.

Их найти и расправить
должен каждый в себе,
воспарив мыслью к славе
под небесный пробел.

Всем присуще нам свойство
стать, как славный Икар,
отличиться геройством -
от рождения дар.

Пусть сочтётся за пафос
эта речь. Хуже - ныть!
Пешим быть, словно страус,
тучной курицей быть.

Растреножьте усилья, -
через тучи - на свет!
Да несут ввысь вас крылья,
как без них жить, поэт!

* * *
Сдвиг во времени или по фазе
не понятен причиною в глазе
ячменя, как клейма меж людей.
Распрямиться спиной подъярёмной
от игры кабинетной по тёмной,
хоть на миг, чтоб собой не владеть.

Имена - шифр паролей как будто, -
этикетки чиновного люда,
во главе угла, словно паны.
Мир меняется внешне, но эти
отбывая свой лишний билетик,
режиссёру любому верны.

И покажется, все здесь такие:
возглашая идеи благие,
тут же гвоздь им вбивают в ладонь.
Не печалься о том, человече,
и не то наши вынесут плечи -
только в руки не дали б огонь.

Здесь - паскудыш, кто самоотвержен,
по параграфам шкуры и плеши, -
отщепенцы, отходы, лохи.
Ну а этим перо и бумага -
инструменты респекта и блага,
нам же - все эпицентры стихий.

* * *
Мой июнь, навьюченный природой,
всяческой нетварностью земной,
вместе с тем - в ранжире женской моды
и мужской... но это не с виной

говорю ему, как страстотерпцу,
радость поменявшему на гнёт,
где от лёгких форм трепещет сердце
и от формализма устаёт.

Напомажен каждый день на праздник
клумб, вазонов и цветных витрин,
что нерукотворным видом блазнят,
будто в целом свете ты один.

Ты один, - лишь так воспринимаешь
Божий день в июньском неглиже,
листьев миллион - древесных клавиш
музыке потворствуют в душе.

Мой июнь, мой парковый попутчик,
говори о том - не говори,
но нелепы ныне в мыслях тучи
заусенцем на древке перил.

Ты стращаешь всех под вечер ливнем
иль грозой, как истый пессимист.
Всё равно, нет радости наивней
ощущать твой слог под молний свист.

Я и сам впадаю вечно в крайность,
как мальчишка, проглотивший бзик,
устремлений мне ясна витальность
и твой беглый, взбалмошный язык.

* * *
Да, полон мир несовпадений,
но откровеньем иногда
к нам ласточка влетает в сени
и ток стыкует провода.

Любви ни возраст и ни сроки
не в счёт; есть право у души
слагать до судных дней эклоги
на равных с вечным правом: жить.

И осенью вдруг распускают
цвет вишни пуще, чем в весну,
пусть им ветра с широт Биская
грозят расправой за вину.

Разбросаны, как половинки
одной судьбы, одной зари,
мы, словно Кай, сдвигаем льдинки,
чтоб слово «вечность» сотворить.

* * *

Пришла пора быть горьким
как рябина
перед осенним холодом зари,
со счёта сбившись века серпантина,
что не сбылось, о том не говорить.

Пришла пора ответствовать
за Дело,
за Слово дань отплачена давно.
Оно когда-то зубом отболело,
с годами стало крепче, как вино.

Ночами пусть названья
дальних станций
зовут мечтою, как заветный приз,
пришла пора таким
как есть считаться,
не до показов мод,
не до харизм...
Наверх
IvM
Чтв Май 11 2017, 10:39Цитата


Зарегистрирован: Птн Июл 02 2010, 08:33
Сообщений: 1587
Проза

Ангелина НИКУЛИНА

Ностальгия

Ты знал, что ностальгия - это болезнь? Она выуживает твои
воспоминания волшебной палочкой, как в той потрясающей
сказке про школу чародейства. Ностальгия - это синдром родных
запахов, детства, печеного солнца над горизонтом. Это потряса-
ющий чай из армудов (их так горячо держать). Мы заедали тот
черный байховый чай черносливом, жирными финиками, до не-
возможности сладкой вяленой дыней... Наша кожа благоухала от
внутренней чистоты и отливала золотом.
Ностальгия - это болезнь...
Это мгновения, которые пахнут вечностью, это прошлое, ко-
торое больше не твое, и никогда твоим не было. И значит, ты...
такой близкий, такой родной, такой впитавшийся в эту жизнь -
никогда моим не будешь? Абсурдно и страшно, далеко и непри-
миримо. Ностальгия - это... Это надежда на то, что чувства были
слабей, что пустота была больше, что разочарование - это миф...
И если смотреть на лес, который поет шепотом песнь лета, но
скучать по плывущему блестящему ковылю, то это тоже синдром
ностальгии. И это не лечится. Только громадными дозами чая
и фотографий приглушается скукота. Ностальгию приправляют
улыбками и разговорами, закатывают в банки лучших времен,
делают внутривенные системы с примесью свадебного видео
или случайно повторившихся ситуаций. Последнее - моё люби-
мое...
Я поняла, почему швейцарский ученый назвал Ностальгию
болезнью, а мы перенесли ее в разряд добрых светлых воспо-
минаний. Если у человека ее симптомы, значит, настоящее не
приносит ему радости. И это соль. И просто нечего нам боль-
ше терять. Как в той песне: «Все нам вспомнится на страшном
суде...».
Далеко до лета. И до весны далеко. Но еще дальше до про-
шлого. Даже на горизонте не видно очертаний ушедшего, если
это не первый день «отшвартовки» от порта. А знаешь, мне на
самом деле не грустно. И даже не хочется думать о машине вре-
мени. Мне по-прежнему легко и сладко. Как в тот день, когда мы
пили чай из армудов. Ты не помнишь, потому я это придумала.
И это тоже синдром ностальгии - приукрашивать... По-моему, за-
мечательная способность для прозаика.


Ухожу

Перламутровый цвет наших связей - нежных и звонких, как ка-
станьеты. Я его люблю. В нас будет долго жить это чувство.
Уходить приятно, если не чувствуешь тяжести. Как в детстве,
разбивая кружку, облегченно вздыхаешь, когда расскажешь маме,
и она цокнет... Так и здесь.
В 97-м мне было шесть. Я пошла в первый класс. Ты много раз
по ошибке клал в свой портфель мои тетради. У тебя был жёлтый
свитер, почти цыплячий. Из-за этого ты очень сильно выделялся
из массы первоклашек. Я носила платье цвета морской волны в
праздничные дни и дни фотографий. Детство пахло булочками с
посыпкой и розовым химическим киселем. Это так далеко.
Слушай, мы же ещё молоды и легки. Ты об этом думаешь? Со-
временные дети стареют раньше на лет двадцать. Это трагедия.
Мы успели увязнуть в снегу, прежде чем увязли «Вконтакте». Спа-
сибо стыку времён.
Мы катились с горы в шестнадцать, падали, ударялись затыл-
ками об лед, рассекали ладони. Мы получали неуды - один за од-
ним, мы курили на чердаках, пили перед сэйшенами. И пришли к
познанию себя...
Ты палишь благовония, обклеиваешь в цветастые батики сте-
ну коммуналки. Что делаю я? Я хочу оставить эту сторону своей
души в тайне и помянуть ее печатным молчанием.
Помнишь, какие мама пекла плюшки? Мне впору самой такие
печь. Но наше поколение одолела ползучая лень, заразная, как
плесень. Но все же молодость упорно возвращает к жизни. Ты не
считаешь?
А чем ты занят? Медитацией, путешествием по кварталам, изо-
бретением лайфхаков? О, на что ты променял свой талант драчу-
на и разговорного жанра? Ладно, я... Я на всех фотках в детстве
выходила с выпученными глазами, потому что думала, что они у
меня еле открыты. Не смейся.
В моей жизни много новых людей. Самых любимых. Я даже не
знала, тогда, в первом классе, что в моей жизни будут такие кра-
сивые люди. Очень красивые. Не представляла, что меня будут
называть полным именем. В детстве над моим коротким именем
все только смеялись, сравнивая с гелевой пастой. Ты помнишь?
Дружба - это тоже очень призрачно. Как воспоминания. Ты ведь
даже другом мне не был. Так, соседский мальчик с пятого этажа. А
вспомнила я тебя, потому что встретила похожего на тебя ребен-
ка. Удивительно, но ты, наверное, как и я представляешь меня той
девчонкой с выпученными глазами, а я тебя - драчуном с наивно
детским лицом, и имени я твоего не помню, и фамилии тоже не
знаю. Что-то птичье...
Будто ты и не вырос вовсе. И я до сих пор смогла бы влезть в
то бирюзовое платье...
Понимаешь, мы же ушли. Ушли. И не вернемся. Покинули
класс, город, двор, аудиторию... Наши шаги в памяти стен и зем-
ли, и ещё в родительском взгляде есть ещё что-то из детства. Но
все мимо. Я ухожу, но нити наших перламутровых связей звенят
и тешат сердце, оставляя надежду на будущее и даже на возмож-
ность вернуться в прошлое, чтобы подсунуть тебе свою тетрадь в
клеточку, а ты бы ее нашел... внезапно в портфеле и смутился бы.
И твоя мама звонила бы моей, и они бы обсуждали, какие же мы
у них безалаберные...


Сочельник

Когда-то Сергей Иванович вставал ранним утром шестого ян-
варя и брел с салазкой в лес. И только к обеду приволакивал
пушистую, настоящую ель. А как он ее пилил-то! Походит вокруг,
напоет что-то плачевное, а потом помолится и давай стучать то-
пором, нарушая зимнюю прекрасную тишину леса.
Ель встречает Иванушка, кое-как всунув босые ноги в теплые
валенки с печи, накинув материнский бушлат.
- Папка! Ну, папка! Какую принес-то! А мы песка уже с водой
намешали в кадке... Та не отряхивай, так сойдет! Со снегом...
нальет - и ничего!
Иванушке восьмой годок был. Они вваливаются вдвоем в дом.
А здесь уже пахнет медом да пшеницей. Мать на отмокание оста-
вила, кутья впереди - солнечная, с изюмом сладким-сладким, с
медком донниковым... А Иванушка ходит вокруг елки и дышит-
дышит, и сладко цокает и приговаривает: «Ну, папка...».
Ай, какое это было утро! Аж скулы сводило от холода и удо-
вольствия. Мать навязывает платок, она такая уютная... Сергей
Иванович глядит на нее с любовью, на нее - ровную, тихую, крот-
кую. Она гладит кота, а тот мурлыкает. Ах, Анюта, ах, краса!
Ель расположилась под иконами в углу.
- Вот уж и вертеп у нас в этом году - пахучий... где корзина,
Иван? - спрашивает мама Анюта.
А Иванушка уже тащит - а в корзине той орехи в фольге - золо-
тистой, серебряной. Папка с заработок шоколаду навез, оттуда
и фольга. На нитях шишки крашеные, игрушки (бережно их мама
запеленала в вафельные мешочки) - шары лиловые - пять штук,
шишек штук восемь разного отлива, три пластмассовых коника
- всё Ваня любовно развешивает. А под елку самое нарядное,
самое - самое то ставили... Накануне Сергей Иванович вместе с
сыном маслом рисовал с иконы Рождества святое семейство....
Иван уже как взрослый постился, а Сергей Иванович и воды
в тот день не пил... «Пусть не икона, но когда Божью Матерь вы-
водил, аж руки затряслись...» - рассказывал он супруге. А Анюта
нашила пуховое одеянье той картине, в соломенное обрамле-
ние ее вправили и получилась красота. И когда все было готово,
вздохнула семья. Аня зажгла лампадку...
А ближе к вечеру Сергей Иванович запрягал лошадей - все
ряженные, женщины в алых платках с накрученным непослуш-
ным локоном справа иль слева.
Но его Анечка самая-самая: в пух белый обмотается, а из-под
пушистой светлой челки только глазища голубые. Иван к матери
прижимается в той повозке и клекочет у него сердечко и душа
от радости заходится, когда по снегопаду до храма в деревню
ехали - через ухабины, сопки, под дыхание конское, под звон ко-
локольца. Песни пока не поют. Ой, рано, ой не родился Христос
пока... будем в храме, там и встретим звезду!
А в храме-то - дерево, стрекочут свечечки, с иконы беспри-
страстно глядит церковь небесная, Иерусалим горний. Анечка
разворачивает Ивана от платков, да от меха, причесывает. Ваня
довольный под благословенье отцу Герасиму бежит, просит при-
служничать.
- А оно и во Славу Божию, Иван!
И осеняет батюшка Ваню крестом, а тот уже в стихарик бе-
ленький наряжается. У Сергея Ивановича на душе птицы рай-
ские поют...
А потом начинается молитвословие - хор скромный, деревен-
ский... но вдруг в душе вычеканивается по слову: «Христос рож-
дается, славьте Его!»... И цветы откуда-то старушки нанесли, и
вот, запахло ладаном виноградным. И Иван с сияющими глазами
выходит со свечой и смирно стоит и смотрит в алтарь восторжен-
ным взглядом. Будто и вправду увидел Спасителя...
Когда-то Сергей Иванович вставал ранним утром и предвку-
шал этот день. Весь этот прекрасный день - до самой полуночи,
а потом и до утра, когда солнце заиграет и угол с иконками осве-
тится лучами.

* * *
Тихо стало. Подошла сноха - хорошая она, похожа на Анечку.
Ваня говорил, что жену будет по маме искать. Только больно эта
чернявая, но такая же кроткая.
- Рождество, папа... - вдруг скажет она.
- Аха... - прохрипит Сергей Иванович.
- Ваня рассказывал, как вы ель привозили из леса... - голос ее
лился тихо. И Сергей Иванович смотрел на лицо снохи смирно
и улыбался. И вот, рассказывает она все то, что он переживал
когда-то. И про Анечку говорит. И вдруг он прервал...
- Вы, дети, простите меня, но больно мне... вот, думаю, отойду
в самое Рождество... и там Аня, и изба наша, и как я сильный и
здоровый мужик тащу ель на салазках, а? И пахнет в моем раю
свечками, тыквой да медом... за этот рай все б отдал, дочка...
Наверх
Переход на страницу       >>  
Модераторы: inkaz, IvM

Перейти:     Наверх

Начать новую тему

Быстрый ответ:

 

Транслировать сообщения этой темы: rss 0.92 Транслировать сообщения этой темы: rss 2.0 Транслировать сообщения этой темы: RDF
Powered by e107 Forum System